Так я поступаю, когда хочу предотвратить приступ. Не думаю,  чтобы это срабатывало. В Зигфриде масса устройств хичи. Он гораздо совершеннее, чем машины в институте, где меня впервые лечили. Он постоянно контролирует  все  мои  физические  параметры:  проводимость  кожи, пульс, бета-активность  и  все  прочее.  Он  получает  данные о натяжении ремней, удерживающих   меня  на  матраце;  это  показывает,  насколько  яростно  я вырываюсь.  Он измеряет громкость моего голоса и сканирует все обертоны. И к  тому  же  он  понимает смысл слов. Зигфрид исключительно умен, особенно если принять во внимание, насколько он глуп.

   Иногда  обмануть  его  очень трудно. К концу сеанса я слабею, чувствую, что еще минута, и я погружусь в боль, которая уничтожит меня.

   Или излечит. Может, это одно и то же.

   |  322 - Не знаю, зачем        17,095

   |  Я к тебе прихожу,           17,100

   |  Зигфрид.                    17,105

   |  323 - IRRAY. ПОЧЕМУ?        17,110

   |  324 - Напомню вам, Робби,   17,115

   |  Что вы уже                  17,120

   |  Использовали                17,125

   |  Три желудка и, дайте        17,130

   |  Вспомнить, почти пять       17,135

   |  Метров кишок.               17,140

   |  325 - Язва, рак.            17,145

   |  326 - Что-то съедает        17,150

   |  Вас,                        17,155

   |  Боб.                        17,160

Глава 4

   И  вот  Врата  все  больше и больше вырастают в иллюминаторах корабля с Земли.

   Астероид.  Или  ядро  кометы.  Примерно десять километров в диаметре по самой  длинной  оси. В форме груши. Снаружи комковатый обожженный камень с голубыми проблесками. Внутри это врата во вселенную.