- Может, вы предпочитаете поговорить об одном из этих случаев, Роб?

   - Вовсе нет.  Ты  сам  предложил  поговорить  о Кларе. Давай говорить о Кларе.

   Я  усаживаюсь  на  пенном  матраце  и ненадолго задумываюсь. Меня очень интересуют   трансцедентальные   проявления:   иногда   мне  нужно  решить какую-нибудь  проблему, я обращаюсь к своей мантре и получаю готовый ответ -  продать  рыбную ферму в Байе и купить на бирже водопровод. Тогда сделка оказалась  очень  выгодной.  Или - пригласить Рейчел в Мериду, кататься на водных  лыжах  в  заливе  Кампече. Это впервые привело ее в мою постель, а ведь до того все испробовал.

   Зигфрид говорит: "Вы не отвечаете, Роб".

   - Я думаю о твоих словах.

   - Пожалуйста, Роб, не нужно о них думать. Просто говорите. Скажите, что вы сейчас испытываете к Кларе.

   Я  стараюсь  честно понять это. Зигфрид не даст мне обратиться к помощи технических  служб,  поэтому  я  пытаюсь  разглядеть  в  себе  подавленные чувства.

   - Ну, не очень много, - говорю я. - Во всяком случае на поверхности.

   - Вы помните, что чувствовали тогда, Боб?

   - Конечно.

   - Попытайтесь снова почувствовать то, что чувствовали тогда, Боб.

   - Хорошо. - Я послушно мысленно восстанавливаю ситуацию. Я разговариваю с Кларой по радио. Дэйн что-то кричит из шлюпки. Мы все без ума от страха. Внизу  под  нами  расходится  голубой  туман,  и я впервые вижу призрачную тусклую  звезду.  Трехместник...  нет,  это  был  Пятиместник... ну, в нем воняет рвотой и потом. Тело мое болит.

   Я все помню, хотя солгал бы, если бы утверждал, что позволяю себе снова чувствовать это.

   Я лежу, слегка усмехаясь. "Зигфрид, там такая боль, вина, отчаяние, что я  просто  не могу с этим справиться". Иногда я поступаю с ним так, говорю какую-нибудь  крайне  болезненную  истину  тоном,  каким  просят  воды или коктейль  на  приеме.